«Когда человек с Богом в сердце, он все сложности переносит легче»: раненый боец СВО, подопечный службы «ZOV – Причал» стал диаконом Раифского монастыря

Мобилизация, два тяжелейших ранения, ампутация, послеоперационные осложнения, реабилитация и диаконская хиротония. Герой нашей статьи сегодня – многодетный отец, участник специальной военной операции, раненый боец, выпускник Казанской духовной семинарии, подопечный службы «ZOV – Причал» и новорукоположенный диакон Кирилл Максимов. Диаконскую хиротонию совершил митрополит Казанский и Татарстанский Кирилл на богослужении в Благовещенском соборе Казанского Кремля. Этому предшествовал непростой путь, который был пройден Кириллом Максимовым. Он был призван в числе первых, сразу после объявления частичной мобилизации в сентябре 2022 года. На тот момент Кирилл Максимов работал директором детского корпуса при Раифской обители. Готовился принять священный сан, так как успел отучиться и выпуститься из Казанской духовной семинарии. Дома – жена, двое маленьких детей. Но пришла повестка. Два дня на сборы, два года службы на фронтах специальной военной операции, два ранения…

— Отец Кирилл, спасибо, что согласились ответить на наши вопросы. Давайте, не будем следовать хронологическим порядком. А начнём всё-таки со значимого события для Вас – диаконской хиротонии. Какие теперь у планы?

— Когда ты принимаешься через священнический сан, ты уже не хозяин своей жизни. Как правящий архиерей скажет, так и будет. Пока меня закрепили за Раифским монастырём. Обитель – родная для меня. Там я с 2019 года был. Тогдашний наместник – игумен Гавриил – поручил заниматься детским корпусом. Также вместе с ним мы проводили монашеские курсы в Раифе и Зилантовом монастыре. Это были занятия для тех, кто по разным причинам не оканчивал Духовную семинарию.

Поэтому очень радостно было вернуться в Раифский монастырь, но уже как диакон. Казанскую духовную семинарию я окончил ещё семь лет назад, но не стал священником, так как понимал, насколько это большая ответственность. Не чувствовал, что готов.

Теперь вот снова в Раифе! Очень многие лица мне знакомы — священники, послушники, трудники. Некоторые помнят меня ещё со времён мобилизации. Было очень радостно и тепло от того, как они меня встретили. Очень благоприятные условия и атмосфера в монастыре.

— В 2022 году, то есть спустя три года после того, как вы окончили Казанскую духовную семинарию, случилась мобилизация. Были готовы к тому, что могут призвать?

— Когда в нашей стране объявили частичную мобилизацию, какое-то было предчувствие, что я пойду. Внутренне начал готовиться. Во время семейного праздника мы с женой всё обсудили и приняли решение. В тот же вечер мне принесли повестку. Дали два дня на сборы. Быстро пробежался, всё, что было необходимо, купил и поехал. Честно говоря, не было даже мысли уклоняться или бегать. В своё время служил в армии. Если надо – значит надо!

Другой вопрос – оружие. Но мы прекрасно знаем исторические примеры, как преподобный Сергий Радонежский благословлял защищать свою Родину не только мирян, но даже и монахов. Когда я сообщил офицеру, что церковный служитель, он сказал, что меня определят в комендантский батальон.

— Определили?

— Да, но не сразу. Нас отправили не в тыловой район, а на вторую вторую линию обороны. Мы оказались в поле, заселились в блиндажи, потихоньку начали их обустраивать. Это была не комендантская служба, как это предполагалось, а обычное стрелковое подразделение. Мы располагались в четырёх-пяти километрах от линии боевого соприкосновения. На случай прорыва – мы должны были встречать противника. Луганская Народная Республика, Краснолиманское направление.

На тот момент мы противника не видели, однако случались прилёты, причём очень близко. Спустя примерно три месяца в нашей роте появились первые безвозвратные потери. Один из прилётов угодил прямо в точку, где находились наши ребята. Трое наших близких людей погибли, двое получили ранения с открывом конечностей. Это был тяжёлый и переломный момент. Да, мы понимали, что находимся на войне, но лицом к лицу со смертью мы на тот момент ещё не встречались. Многие из нас пошатнулись, оказывается, что всё очень серьёзно…

— Молитвы и вера помогали? Ведь говорят, что на войне нет неверующих…

— Когда человек с Богом в сердца, он все сложности переносит намного легче. И это спокойствие передаётся людям, которые рядом с тобой находятся. Перед дежурствами и серьёзными заданиями, конечно, старался молиться. Ребята это видели и чувствовали. Как-то мы поехали на задание, сижу в кузове, молюсь, губы шевелятся. Когда закончил, друг говорит, мол, что помолился? Да, говорю! А он мне: «Молодец! Всё, теперь спокойно едем».

— Что стало для Вас самым сложным в первые месяцы на фронте СВО?

— Самым сложным стали, как это ни странно, бытовые условия. Мы все привыкли к комфорту, когда дома есть горячая вода и прочее. И вдруг мы попадаем блиндаж. По сути — в яму с перекрытием брёвнами. Идёт дождь, вся вода у нас. Мышей поначалу было много, но потом к нам прибилась кошка. Лучше стало. Спустя три-четыре месяца стала приходить и гуманитарная помощь. Тогда мы плёнкой заделали крышу, нас перестало топить.

Спустя месяцев десять нас перевели на блокпост, мы работали с гражданским населением, проверяли автомобили и документы. Потом перебросили на другой блокпост. После чего мы попали в боевое подразделение, прямо на передке, то есть на передовой.

— Отец Кирилл, мы подходим к тому страшному дню, когда Вы получили ранение…

— Да, это случилось ровно два года после моего пребывания на фронте, осенью 2024. Мы выполнили боевую задачу, получили приказ выходить. Местность была очень сложная – болота и выжженный лес, то есть много открытых пространств. Даже если идти очень быстро, вражеские беспилотники всё равно могут тебя засечь. Так и получилось.

Мы присели отдохнуть, я глаза в небо поднял и смотрю – дрон прилетел. Мы сидим, не шевелились, думаем, может быть, он всё-таки не по нашу душу. Но вдруг – красная лампочка загорается – это значит контрольное прицеливание. Мы — в разные стороны отпрыгнули. Меня ранило в ногу.

Беспилотник начал нас добивать. Как хищный зверь, он чувствует кровь. Трое раненых. Чудом мы смогли забежали в блиндаж. Там оказалось группа эвакуации нашего полка. Ребята нас приняли, обработали и перевязали раны. У меня ранение оказалось тяжёлое. Нервы перебиты — я вообще не мог наступать на ногу, даже обезболивающие не действовали.

— За этим последовала эвакуация?

— Через сутки пришёл приказ об эвакуации. Ребята несколько километров тащили меня на себе. В этот момент нас опять обнаружил вражеские дроны. И тут уже началось самое «весёлое». У меня не было ни автомата, ни каски, ни бронежилета, потому что во время эвакуации ты должен быть максимально налегке, потому что тебя несут. В какой-то момент я оказался один, ребята побежали, пообещав, что за мной обязательно вернутся. Однако, интуитивно, несмотря на сильнейшую боль, я побежал за ними. Смотрю — один дрон за ними ушёл, один — надо мной, уже прицеливается. Кроссовки слетели, ноги перебинтованы, а я бегу, виляю… Снаряд мне под ноги попал, пальцы сразу оторвало.

А потом – тишина, наверное, на перезарядку полетели. Я нашёл большое дерево, которое упало, и под него заполз. Дрон вернулся, чтобы меня добить, но не обнаружил. Долго кружил, искал, противник ведь видел, что я тяжело ранен, не мог далеко уйти.

— Отец Кирилл, Вы себя называете чудом выжившим. Почему?

— В тот день на моей стороне была даже погода! В день эвакуации нам сообщили, погода будет ясная. Поэтому мы выходили рано утром, чтобы какое-то время двигаться незаметно. Ранило меня где-то около восьми утра. Я под деревом лежу, а ребята ко мне подойти не могут, потому что постоянно дроны висят надо мной.

Смотрю, как будто ветер поднимается. Я усилил молитву, чтобы дождь пошёл. И пошёл не просто дождь, а ливень. Никогда я ещё дождю так не радовался. До липки промок весь. Но во время сильного дождя дроны не летают! Как только стало безопасно, товарищи ко мне подбежали и продолжили эвакуацию.

На тот момент я уже сознание начал терять. Но ребята смогли, вытащили меня! Сначала на себе, потом чуть дальше были уже носилки. Ближе к восьми вечера, то есть спустя двенадцать часов после второго ранения, меня передали медикам. В полевом госпитале была операция, правую ступню пришлось ампутировать.

— Отец Кирилл, служба «ZOV – Причал» и лично её руководитель Дмитрий Гайнуллин сыграли особую роль. Расскажите об этом.

— Госпиталь на Донбассе, потом в Москве, после Рязань. Мы были первыми мобилизованными в Татарстане. А в Рязани мы стали первыми ранеными, кого доставили в военный госпиталь, развёрнутый на базе БСПМ. После перелёта из Москвы, у меня сильно распухла нога, начались жуткие боли. Хирурги понимали, что требуется операция, но не имели права делать её, не было разрешения. И вот тогда моя супруга начала просить о помощи у всех, у кого только возможно. Чудесным образом вышли на службу «ZOV – Причал». Дмитрий Гайнуллин оказал нам психологическую помощь, скоординировал куда и кому можно позвонить. В итоге, я стал первым, кого прооперировали в БСМП Рязани. Боли ушли, ноге стало легче. После меня перевели на лечение уже в Казань, в РКБ. Дмитрий лично сопровождал весь процесс по оформлению и сбору документов для Военно-врачебной комиссии. Поддерживал и меня, и супругу. Очень спокойно всё объяснял. Процесс это не быстрый, не терпит спешки. Спустя время меня уволили. Огромная благодарность за помощь службе «Милосердие Казань», а также проекту «ZOV – Причал».

— Домашние поддерживают?

— Молиться и знать, что тебя ждут дома – это великая сила! В нашем подразделении все ребята были семейными, из крепких семей. В моменты отчаяния – это держит на плаву.

Моя супруга, Мария – регент церковного хора, но сейчас в отпуске по уходу за ребёнком. У нас родилась дочь Елизавета, ей пять месяцев. Теперь мы многодетная семья! Старшему сыну Сергию восемь лет, он уже во втором классе. Среднему сыну Макару – пять лет.

С боевыми товарищами постоянно на связи. Но случается и такое, что имена ребят из списков о здравии приходится переносить в список за упокой…

— Отец Кирилл, как Ваше здоровье сейчас?

— Позади пять операций. Однако на сегодняшний день ещё много сколков осталось. Их не извлекают, если они не гниют, не беспокоят пациента. У меня сейчас осколки в плече, в ногах, в голове, на входе в лёгкое. Пока ничего серьёзного. Но дай Бог, чтобы он не пошевелился, чтобы не пошёл. Я хожу самостоятельно, говорят, что практически не хромаю. Очень рад, что этого практически не видно. Но боли никуда не деваются.

Господь сохранил жизнь. Немножко не целехонький, но хотя бы я вернулся, слава Богу. Не без трудностей, конечно, нога постоянно даёт о себе знать. Мне очень нравится служить. Вот недавно такая мысль мне пришла в голову: служба для меня закончилась, а служения нет! Теперь моя служба у Престола Господнего. Слава Богу за всё!

— Отец Кирилл, служба «Милосердие Казань» поздравляет Вас с диаконской хиротонией!

Кабинет консультирования проекта «ZOV — Причал» находится при храме Рождества Христова по адресу: Казань, улица Адвокатского 23в.

Расписание работы кабинета очного консультирования

Понедельник , среда, пятница
11:00- 16:00 — приём

Вторник, четверг
Выездные дни

Четверг
14:00-16:00 — приём ведёт священник Владимир Горновский (духовник проекта «ZOV — Причал» и духовник епархиальной службы духовно-пастырского попечения об участниках СВО и членах их семей)

Телефон для связи 8-937-003-44-79.